В Казани забастовали студенты университета
В университете.
Число инициаторов забастовки не превышает
Несколько слов о судьбе 300 студентов, переписанных полицией
Забастовщики оказывается, свое дело обставили довольно ловко. А именно, уловив тот момент, когда толпа студентов, по окончании лекций, стала направляться к выходу, они присоединились к общей массе,
«Казанскiй Телеграфъ», № 5348, вторникъ, 8 февраля (21 февраля) 1911 года
В Казани формируется организация студентов, выступающая против беспорядков в высших учебных заведениях
От группы студентов-академистов.
Неожиданно предложенная несколькими лицами, не имеющая под собою никакой почвы, забастовка — должна быть прекращена!
Принимая во внимание, что огромное большинство студентов желает учиться, но, будучи разрозненным, не решается регулярно посещать университет, приглашаем всех, стоящих за продолжение занятий, без всякого различия взглядов и партий, сорганизоваться на почве чистого академизма, отнюдь не внося политики в университет.
Запись принимается в конторе газеты «Казанский Телеграф» от
Общее собрание записавшихся академистов будет собрано в один из ближайших дней.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5348, вторникъ, 8 февраля (21 февраля) 1911 года
В Казани городские власти решили разорвать контракт с водопроводным обществом
Разрыв с водопроводным обществом
Безобразия водопроводного общества переполнили, наконец, чашу терпения и город решился на разрыв с водопроводным обществом, считая бесполезными дальнейшие церемонии.
В виду этого третьего дня юридическая комиссия обсуждала выработанный городским юрисконсультом проект искового прошения об уничтожении контракта с водопроводным обществом, как нарушившим существенные пункты договора относительно подачи требуемого контрактом количества воды и использования обществом источников. Комиссия одобрила проект искового прошения и пришла к заключению, что иск должен быть предъявлен в казанском окружном суде, по месту выполнения договора.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5349, среда, 9 февраля (22 февраля) 1911 года
На закладку железнодорожного моста через Волгу приглашенные поедут из Казани в специальном поезде
Торжество закладки железнодорожного моста.
13 февраля (26 февраля по новому стилю) на пристани Берег назначено торжество закладки Императорского Романовского железнодорожного моста через Волгу на которое, между прочим, получили приглашение городской голова и члены управы. Для всех приглашенных на это торжество назначен специальный поезд. Поезд этот выходит из Казани в 10 часов утра и прибудет на место торжества в 11 часов утра. С 11 до 12 часов назначен осмотр работ. Затем в час дня завтрак и между
«Казанскiй Телеграфъ», № 5350, четверъ, 10 февраля (23 февраля) 1911 года
Вчера в Казани Суконная слобода отметила день своего святого покровителя
Большой праздник в Суконной слободе
Вчера, 10 февраля (23 февраля по новому стилю), жители Суконной слободы праздновали память великомученика Харалампия, считающегося патроном этой слободы. По этому случаю в местной Духосошественской церкви (ныне в этом здании находится Казанский театр кукол «Экият») торжественно были отслужены две обедни — ранняя и поздняя при большом стечении молящихся, а накануне в храме читалось житие св. великомученика Харалампия и ему же акафист.
В Духосошественской церковно-приходской школе, а также в Петровском женском училище и других начальных школах Суконной слободы, дети были освобождены от учебных занятий.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5351, пятница, 11 февраля (24 февраля) 1911 года
Казанская газета «Камско-Волжская Речь» отказалась опубликовывать воззвание студентов, призывающих к окончанию студенческой забастовки
«Нейтральные» люди.
На этих днях представитель группы студентов-академистов университета обратился к редакции «Камско-Волжской Речи» с просьбой напечатать на страницах этой газеты то самое воззвание к студенчеству от группы, которое было напечатано у нас в № 5348 и которое призывает благоразумную часть студенчества, без различия партийности и взглядов, соорганизоваться на почве чистого академизма и прекратить раз навсегда все потуги известной части студентов к забастовке.
Вообще предлагалось: «Перестать дурить, изгнать из университета политику и начать заниматься».
Но, как и следовало ожидать, < ... > кадетские наемники, посаженные на редакционные кресла «Речи» от «главной конторы» пивоваренного завода Александрова, отказали в напечатании воззвания, заметив, что «мы стоим в отношении университетских событий на строго нейтральной почве».
< ... >
«Казанскiй Телеграфъ», № 5351, пятница, 11 февраля (24 февраля) 1911 года
В Казани слушательницы высших женских курсов примкнули к студенческой забастовке
С высших женских курсов
Непорядки в университетах и других высших учебных заведениях, мужских и женских, отразились и на казанских высших женских курсах. Хотя до полной забастовки в нашем женском университете дело не доходило, но тем не менее число слушательниц, посещающих лекции, в последние дни значительно уменьшилось, особенно это заметно на вечерних лекциях.
Советом высших курсов установлен строгий контроль за посущающими лекции слушательницами, они обязаны каждый раз по требованию поставленного чиновника предъявлять ему свои входные билеты.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5353, воскресенье, 13 февраля (26 февраля) 1911 года
Предводитель Казанского дворянства призывает слушательниц высших женских курсов отказаться от участия в студенческой забастовке
Телеграмма А. Н. Боратынского.
Узнав, что волна забастовки достигла Казанских женских курсов, считаю необходимым горячо увещевать курсы не губить дела высшего женского образования в Казани. Пусть слушательницы, идущие к целям образования во имя трудовых жизненных идеалов противовосстанут волне и заставят остальных подчиниться своей нравственной силе, пусть элементы, желающий служить науке и культуре, отмежуются от тех, кто химическими обструкциями характеризуют степень своей некультурности или незрелости.
Не знаю — сумею ли убедить кого-нибудь, но знаю, что исполняю свой долг, посылая эту телеграмму, и верю, что молодежь не оставит моего благожелания без вдумчивого внимания.
Боратынский
«Казанскiй Телеграфъ», № 5352, суббота, 12 февраля (25 февраля) 1911 года
В Казани стаи бродячих собак нападают на прохожих
Опасность от бродячих собак.
Живущие на
Не мешает кому следует обратить на это внимание.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5352, суббота, 12 февраля (25 февраля) 1911 года
В Казани пожилой фальшивомонетчик отливал рубли чекана 1898 и 1899 годов
Арест фальшивомонетчика
С неделю тому назад начальником сыскного отделения г. Савинским были получены агентурные сведения, что в Казани появился субъект, занимающийся подделкой фальшивых серебряных монет рублевого достоинства.
Были приняты энергичные меры к аресту фальшивомонетчика.
8 февраля (21 февраля по новому стилю) агент сыскного отделения, проходя по Суконной слободе, заметил впереди пожилого, прилично одетого субъекта, с большой седой бородой и, заподозрив в нем по внешним приметам неизвестного фальшивомонетчика, задержал и доставил на извозчике в сыскное отделение. Здесь задержанный назвался крестьянином Пермской губернии, завода Лысова Игнатием Андреевичем Ермаковым, 60 лет.
При допросе Ермаков объяснил, что он в Казань приехал всего лишь за неделю до ареста и, не имея ни квартиры, ни средств к жизни, решил заняться подделкой фальшивых серебряных монет, чтобы тем самым до приискания места поддержать свое существование.
С этой целью он под Ометевской горой на Большой улице поселился в доме Стрюковой в квартиру извозчика М. С. Щинеева и, достав здесь кусок гипса, сделал из него две формы для отливки серебряных рублевых монет чекана 1898 и 1899 годов.
Всего по этим формам он отлил только 8 фальшивых серебряных рублей, а затем, боясь быть пойманным, одну форму разбил и другую бросил в ретирад. Был произведен обыск и в ретираде брошенная форма для отливки фальшивых рублей была найдена; 8 фальшивых рублей оказались при нем.
Ермаков для производства дознания и выяснения личности с вещественными доказательствами препровожден в уездное полицейское управление, так как Большая улица под Ометьевой горой, где жил фальшивомонетчик, назодится в районе Казанского уезда.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5352, суббота, 12 февраля (25 февраля) 1911 года
В Казани молодые супруги едва не погибли от угара
Угар.
В доме Головина по Лобачевскому переулку третьего дня во вновь снятую квартиру переехали супруги Максимовы. Разместив привезенные вещи, они истопили печи и легли спать.
Вчера дворник дома заметил, что на дворе уже почти 11 часов, а из квартиры, где накануне поселились Максимовы, никто не выходил; заподозрив в этом неладное, он подошел к окну и глазам его представилась странная картина: оба супруга замертво лежали в разных углах столовой. Тотчас же пригласили полицию и вошли в квартиру; Максимовы были взяты и с слабыми признаками жизни отправлены в земскую больницу. По заключению врача супруги Максимовы угорели. Дознанием установлено, что квартира перед этим 4 дня не топилась.
Положение супругов Максимовых тяжелое; обоим только еще по 25 лет.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5349, среда, 9 февраля (22 февраля) 1911 года
Вчера на Казанской электрической станции прогремело 6 взрывов
Взрывы.
На вчерашнее число около 8 часов вечера на электрической станции один за другим раздалось 6 оглушительных взрывов, слышные на далекое расстояние. Проходившая мимо станции публика с ужасом отскакивала в сторону.
Причиной взрывов послужили сгустившиеся на станции пары.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5350, четвергъ, 10 февраля (23 февраля) 1911 года
В Казанском суде оправдан вымогатель, попросивший прощения у пострадавшей
Судебная хроника: шантаж.
19 февраля (4 марта по новому стилю) 1910 года домашняя учительница Угрюмова, проживающая на Старо-Горшечной улице (ныне улица Щапова) в доме Смеловой, получила по городской почте анонимное письмо с требованием «под угрозой смерти 50 рублей на святое дело в пользу крестьянского голодного народа». Деньги нужно было принести в пакете к воротам сада «Эрмитаж» 20 февраля 1910 года в 8 часов вечера. Письмо это было передано полиции и помощник пристава Иконников вечером 20 февраля поставил около ворот сада «Эрмитаж» дворника дома Смеловой Кузнецова с пакетом в руках, но к Кузнецову никто за этим пакетом не подошел. Днем 21 февраля в дворницкую дома Смеловой явился мещанин Петров и передал дворнику Кузнецову письмо с просьбой доставить его Угрюмовой. В письме этом заключались упреки за посылку накануне денег дворником и следующее прибавление: если вы не выдадите 50 рублей тому мальчику, который вам принесет письмо, то еще раз предупреждаем — будешь убита, как подлая собака. Получив это второе письмо, Угрюмова написала записку, уведомляя, что у нее нет денег и прося назначить время и место для пересылки таковых, когда они у нее будут. Эту записку Кузнецов передал Петрову, который скоро вернулся и просил Кузнецова передать Угрюмовой еще письмо. Письмо это, написанное на указанной выше записке Угрюмовой, заключало в себе просьбу о прощении за первых два письма. В тот же день Петров был задержан и у него была найдена еще одна записка, в которой он просил «добрую барыню» простить его за написанные угрожающие письма, так как его замучила совесть. При сличении почерка, коим написаны указанные четыре письма, с почерком Петрова эксперт дал заключение, что письма эти писаны несомненно Петровым. Как видно из показаний Угрюмовой и свидетельства Кузнецова, Петров искал для Угрюмовой ее пропавшую кошку и по этому поводу несколько раз заходил к ней, причем просил ее найти для него работу. Привлеченный в качестве обвиняемого, Петров, признавая себя виновным, объяснил, что до декабря 1908 года он работал на заводе Крестовниковых. В этом месяце вследствие сокращения числа рабочих он остался без места и стал заниматься поденной работой. Однажды, когда он наколол дрова, к нему обратилась
«Казанскiй Телеграфъ», № 5348, вторникъ, 8 февраля (21 февраля) 1911 года
В Казани приговорили воровку, промышлявшую под видом прислуги, к 3 годам тюрьмы
Судебная хроника: наша прислуга.
Приводим еще один факт, ярко иллюстрирующий полную беспомощность обывателя, ничем не гарантированного при найме прислуги.
13 февраля (26 февраля по новому стилю) 1910 года проживающая на Вознесенская улице в доме Курицына Чистопольская мещанка Юзеева, оставив домовничать вместе с накануне нанятой прислугой Ефремовой своих двоиз сыновей 8 и 9 лет, отправилась в 5 часов вечера на базар. Вернувшись через два часа домой, Юзеева обнаружила, что вся ее одежда и белье из незапертого гардероба и запертого сундука похищены, причем у последнего сломан замок. В числе пропавших вещей оказались женская ротонда на лисьем меху в 50 рублей и овчинный тулуп, стоящий 20 рублей. Всего же, по заявлению Юзеевой, было похищено на 403 рубля 50 коп. Прислуга потерпевшей неизвестно куда скрылась, оставив в распоряжении Юзеевой паспорт на имя крестьянки Ефремовой. На расспросы Юзеевой ее дети объяснили, что по уходе отца с матерью прислуга купила им красный пузырь, которым они и занимались в детской. Прислуга же стала вынимать одежду из гардероба и, когда один из них спросил, зачем она вынимает вещи, то прислуга ответила, что ей приказали вымыть шкаф. При производстве по сему делу дознания было выснено, что под фамилией Ефремовой к Юзеевой нанялась в прислуги мещанка Десятых, которая, встретив на улице до поступления на место крестьянку Ефремову, обещала порекомендовать последнюю к своим знакомым в горничные, с какой целью Ефремова и отдала ей свой паспорт. 14 февраля часов в 10 утра в номера Воскобойниковой на Гостинодворской улице (ныне ул. Чернышевского) приехала в лисьей ротонде с двумя узлами незнакомая Воскобойниковой дама в сопровождении очень бедно одетой женщины мещанки Никитиной и заняла номер за 50 копеек в сутки. Неизвестная дама была прилично одета и на руках своих имела несколько колец и браслет, а на груди брошку с цепью. Никитина, не называя фамилии приехавшей с ней женщины, рекомендовала ее «дамой из Москвы», только что приехавшей с вокзала. Через несколько минут Никитина, зайдя в комнату Воскобойникой, объяснила, что дама из Москвы едет в город Пермь к своему больному сыну и остановилась в номерах только на несколько часов, за неимением денег на дальнейший путь. В виду таковых объяснений Никитиной, Воскобойникова паспорта у приезжей дамы не спрашивала и в полицию о ее прибытии не заявляла. Вскоре та же Никитина попросила Воскобойникову и бывшую в то время у последней в гостях мещанку Кузекину зайти в номер купить что-либо из продаваемых дамой вещей. Соблазнившись дешевизной продаваемой одежды, Воскобойникова купила несколько вещей и в том числе овчинный полушубок за 5 рублей. Купленный тулуп Воскобойникова тотчас же послала со своим работником продавать за 10 рублей на Толчке, но посланный вскоре вернулся обратно с городовым, заподозрившим его в сбыте краденого тулупа. Тогда Воскобойникова удостоверила принадлежность ей продаваемой вещи и тем самым заставила городового отдать ей тулуп. В тот же день Воскобойниковой были приглашены барышники татары, которым тулуп был продан за 10 рублей. После ухода полицейского приехавшая «из Москвы дама» купила у горничной Воскобойниковой курицу и, сложив в нее все оставшиеся от продажи вещи, в 2 часа дня вместе с Никитиной выехала из номеров, сказав, что едет на вокзал. На другой день между 10 и 11 часами утра в квартиру мещанки Михайловой явилась упомянутая выше Никитина с той останавливавшейся в номерах Воскобойниковой дамой, рекомендуя которую своей хорошей знакомой Измайловой, Никитина объяснила, что эта дама когда-то содержала дамский магазин на Рыбнорядской улице (ныне ул. Пушкина), а теперь по необходимости едет к больному сыну в Пермь, а в виду недостатка в средствах вынуждена продавать часть своих вещей. На даме была надета лисья, покрытая черным плюшем ротонда, которую она вместе с бывшим в руках ее узлом с бельем и предложила Михайловой. Отказавшись от покупки ротонды, Михайлова приобрела несколько вещей за шесть рублей. 17 февраля утром в лавку торгующего на Толчке одеждой мещанина Торгаева явились две неизвестные ему женщины с предложением сменять бывшую на одной из них черную на лисьем меху ротонду на короткий плюшевый полусак с придачей им 18 рублей. Сделка состоялась, но с уплатой Торгаевым лишь 13 рублей. 18 февраля агентами сыскного отделения была задержана разыскиваемая со времени кражи у Юзеевой мещанка Десятых, которая была признана Юзеевой за поступившую к ней под фамилией Ефремовой прислугу и которая в похищении вещей из квартиры Юзеевой созналась. Привлеченные в качестве обвиняемых мещанка Десятых в
«Казанскiй Телеграфъ», № 5350, четвергъ, 10 февраля (23 февраля) 1911 года
В Казани с ужасом ожидают чумы, которая пока свирепствует в Китае
Придет ли чума в Казань, и страшна ли она?
В последнем заседании городской санитарной комиссии был вопрос о своевременности обсуждения и принятия предупредительных мер против чумы. Некоторые члены комиссии высказывали мнение, что весной чума без сомнения не обойдет Казани. В виду этого для разработки противочумных мер была избрана особая подкомиссия, в которую решено было пригласить
В виду высказанного категоричного мнения, что чума не минукт Казани, наш корреспондент поинтересовался узнать по этому вопросу мнение
На вопрос, придет ли весной или летом этого года чума в Казань и страшна ли она,
«Я не допускаю, чтобы к весне или лету могла придти чума, — сказал он. — Чтобы чума попала в Казань, нужно, чтобы ее привез больной. Но чума так далеко, что больной или заболевший не сделает и половину пути, как умрет».
Не допускает
Сама по себе чума не страшна, не страшнее чем холера, тиф, или другие эпидемические болезни, но она страшна при антисанитарных условиях. У китайцев такая грязная обстановка и такие невозможные санитарные условия, что любая другая болезнь также разовьется в страшную эпидемию, как и чума.
Но если бы даже допустить, что на будущий год, а не этот, в Казань попал бы чумный больной, изоляция его, при улучшении санитарных условий города, гарантировала бы от распространения чумы и тем дело бы и кончилось.
«Казанскiй Телеграфъ», № 5350, четвергъ, 10 февраля (23 февраля) 1911 года
На театральную афишу Казани прокрался новый «ляп»
Театр и Музыка: курьезы.
На сегодняшней афише городского театра красуются два замечательных образчика «грамотности»: Суворинская «Татьяна Репина» приписана г. Смурскому (Sic!), а «Заза» Бертона — г. Шантану (!?). Бедная Заза! Ей с прошлого года не повезло. Тогда автором ее был назван Дюма, ныне она сопричислена к творениям Monsieur Шантана!
«Казанскiй Телеграфъ», № 5350, четвергъ, 10 февраля (23 февраля) 1911 года
Казанцам — о жертвах заграничной моды
Последний крик моды.
В Лондоне последний «крик моды» — дамские платья-шаровары — показываются пока только в качестве курьеза на сцене в обозрении в «Ампир-театре».
В Париже в прошлое воскресенье две дамы-модницы рискнули показаться в шароварах среди гуляющей публики на больших бульварах. Дамы в брюках сразу сделались предметом общего внимания. Их шаровары вызвали такую шумную сенсацию среди веселых парижан, что бедные ласточки новой моды сочли себя в необходимости искать убежища от толпы любопытных в общественном павильоне-уборной.
Масса народа окружила уборную, запрудив бульвар и остановив даже движение экипажей и омнибусов. Для восстановления порядка явился отряд полиции. Городовые вывели дам в шароварах из приютившей их уборной. Под улюлюканье и хохот толпы полиция увела чересчур ретивых модниц с бульвара и усадила их в извощичью карету. Модницы «благополучно» вернулись домой.
Тем временем слух о дамах в шароварах обежал окрестные улицы. Воскресная публика ринулась к уборной на бульваре «Бон-Нувель», воображая, что женщины в брюках еще находятся там.
До позднего времени вокруг уборной толпилось не менее 300 человек любопытных. Полиция убеждала их, что «дамы в шароварах» уже вернулись домой, но зеваки не хотели этому верить и не раз пытались штурмовать уборную, дабы узреть последний «крик моды».
«Казанскiй Телеграфъ», № 5350, четвергъ, 10 февраля (23 февраля) 1911 года