В Казани приговорили воровку, промышлявшую под видом прислуги, к 3 годам тюрьмы

Судебная хроника: наша прислуга.

Приводим еще один факт, ярко иллюстрирующий полную беспомощность обывателя, ничем не гарантированного при найме прислуги.

13 февраля (26 февраля по новому стилю) 1910 года проживающая на Вознесенская улице в доме Курицына Чистопольская мещанка Юзеева, оставив домовничать вместе с накануне нанятой прислугой Ефремовой своих двоиз сыновей 8 и 9 лет, отправилась в 5 часов вечера на базар. Вернувшись через два часа домой, Юзеева обнаружила, что вся ее одежда и белье из незапертого гардероба и запертого сундука похищены, причем у последнего сломан замок. В числе пропавших вещей оказались женская ротонда на лисьем меху в 50 рублей и овчинный тулуп, стоящий 20 рублей. Всего же, по заявлению Юзеевой, было похищено на 403 рубля 50 коп. Прислуга потерпевшей неизвестно куда скрылась, оставив в распоряжении Юзеевой паспорт на имя крестьянки Ефремовой. На расспросы Юзеевой ее дети объяснили, что по уходе отца с матерью прислуга купила им красный пузырь, которым они и занимались в детской. Прислуга же стала вынимать одежду из гардероба и, когда один из них спросил, зачем она вынимает вещи, то прислуга ответила, что ей приказали вымыть шкаф. При производстве по сему делу дознания было выснено, что под фамилией Ефремовой к Юзеевой нанялась в прислуги мещанка Десятых, которая, встретив на улице до поступления на место крестьянку Ефремову, обещала порекомендовать последнюю к своим знакомым в горничные, с какой целью Ефремова и отдала ей свой паспорт. 14 февраля часов в 10 утра в номера Воскобойниковой на Гостинодворской улице (ныне ул. Чернышевского) приехала в лисьей ротонде с двумя узлами незнакомая Воскобойниковой дама в сопровождении очень бедно одетой женщины мещанки Никитиной и заняла номер за 50 копеек в сутки. Неизвестная дама была прилично одета и на руках своих имела несколько колец и браслет, а на груди брошку с цепью. Никитина, не называя фамилии приехавшей с ней женщины, рекомендовала ее «дамой из Москвы», только что приехавшей с вокзала. Через несколько минут Никитина, зайдя в комнату Воскобойникой, объяснила, что дама из Москвы едет в город Пермь к своему больному сыну и остановилась в номерах только на несколько часов, за неимением денег на дальнейший путь. В виду таковых объяснений Никитиной, Воскобойникова паспорта у приезжей дамы не спрашивала и в полицию о ее прибытии не заявляла. Вскоре та же Никитина попросила Воскобойникову и бывшую в то время у последней в гостях мещанку Кузекину зайти в номер купить что-либо из продаваемых дамой вещей. Соблазнившись дешевизной продаваемой одежды, Воскобойникова купила несколько вещей и в том числе овчинный полушубок за 5 рублей. Купленный тулуп Воскобойникова тотчас же послала со своим работником продавать за 10 рублей на Толчке, но посланный вскоре вернулся обратно с городовым, заподозрившим его в сбыте краденого тулупа. Тогда Воскобойникова удостоверила принадлежность ей продаваемой вещи и тем самым заставила городового отдать ей тулуп. В тот же день Воскобойниковой были приглашены барышники татары, которым тулуп был продан за 10 рублей. После ухода полицейского приехавшая «из Москвы дама» купила у горничной Воскобойниковой курицу и, сложив в нее все оставшиеся от продажи вещи, в 2 часа дня вместе с Никитиной выехала из номеров, сказав, что едет на вокзал. На другой день между 10 и 11 часами утра в квартиру мещанки Михайловой явилась упомянутая выше Никитина с той останавливавшейся в номерах Воскобойниковой дамой, рекомендуя которую своей хорошей знакомой Измайловой, Никитина объяснила, что эта дама когда-то содержала дамский магазин на Рыбнорядской улице (ныне ул. Пушкина), а теперь по необходимости едет к больному сыну в Пермь, а в виду недостатка в средствах вынуждена продавать часть своих вещей. На даме была надета лисья, покрытая черным плюшем ротонда, которую она вместе с бывшим в руках ее узлом с бельем и предложила Михайловой. Отказавшись от покупки ротонды, Михайлова приобрела несколько вещей за шесть рублей. 17 февраля утром в лавку торгующего на Толчке одеждой мещанина Торгаева явились две неизвестные ему женщины с предложением сменять бывшую на одной из них черную на лисьем меху ротонду на короткий плюшевый полусак с придачей им 18 рублей. Сделка состоялась, но с уплатой Торгаевым лишь 13 рублей. 18 февраля агентами сыскного отделения была задержана разыскиваемая со времени кражи у Юзеевой мещанка Десятых, которая была признана Юзеевой за поступившую к ней под фамилией Ефремовой прислугу и которая в похищении вещей из квартиры Юзеевой созналась. Привлеченные в качестве обвиняемых мещанка Десятых в 4-й краже, Никитина, Воскобойникова, и Торгаев в укрывательстве заведомо краденого все, кроме Десятых, не признали себя виновными. Десятых же объяснила, что в Казань она приехала из Перми в начале февраля и за неимением средств к жизни решила совершить у кого-либо кражу; с этой целью, получив обманным образом у крестьянки Ефремовой на ее имя паспорт, поступила с ним на место к Юзеевой и, воспользовавшись первым же уходом хозяев из квартиры, сломала замок у сундука и похитила имущество, которое затем в течение последующих дней распродала разным лицам, выдавая его за свое. С Никитиной познакомилась в тюрьме, а на другой день после совершения кражи у Юзеевой случайно встретилась с ней около вокзальных номеров и просила ее помочь сбыть краденые вещи, выдавая таковые за собственные. Дело это рассматривалось вчера в казанском окружном суде с участием присяжных заседателей. Окружный суд приговорил Десятых к лишению всех прав и заключению в тюрьму на 3 года; Воскобойникову — к денежному штрафу в размере 100 рублей, а при несостоятельности к аресту при полиции на 1 месяц. Никитина и Торгаев — оправданы.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5350, четвергъ, 10 февраля (23 февраля) 1911 года