Максим Горький, будучи в Италии, оказывается, не любит, когда его фотографируют соотечественники

По чужим краям.
«Кумир в отставке».

Так называет (газета) «Россия» Максима Горького, который ведет себя за границей с нахальством, свойственным всем выскочкам.

Один фотограф для кинематографа, только что вернувшийся с отрова Капри, рассказывает, как оригинально сказываются якобы демократические особенности этого «буржуя из буржуев». «Из буржуев — буржуй ,— говорит про Горького фабрикант кинематографических лент — и, кроме того, до того грубый и неприятный в обращении человек, что такого еще не приходилось встречать среди знаменитостей».

Надо заметить, что перед визитом на Капри этот предприниматель снимал в Париже знаменитого профессора Мечникова, и с ним ученый был вежлив и снисходителен до того, что умилил предпринимателя. Горький же, когда увидел, что его снимают на улице Капри, подошел к фотографу с угрожающими жестами и закрыл лицо шляпой. «Как вы смеете снимать?» — грозно спросил он фотографа. «И если бы дело было не в Италии и не на улице, — признается фотограф, — я уверен, что он бы меня избил и аппарат исковеркал, ибо я вдруг увидел перед собой господина, готового пустить в ход кулаки».

Фотограф совершенно логично ответил Горькому, что он снимает улицу, и раз он вообще имеет разрешение на съемку, то может снять и его. Но «Буревестник в отставке» не удовольствовался этим исчерпывающим ответом и на другой день потребовал уже у себя на дому, чтобы фотограф уничтожил негативы.

Это дикое требование не было, конечно, исполнено.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5380, пятница, 18 (31) марта 1911 года