Путешественница А. Г. Кудашева, находясь в Казани, надеется подлечить свою лошадь

В гостях у оригинальной путешественницы.

В пятницу в 4 ½ часа вечера прибыла А. Г. Кудашева (см. «Давности», выпуск № 429 от 25 марта 1911 года, заметка «В Казань прибывает русская путешественница из Харбина») и остановилась на Вознесенской улице в доме Макашина, где полиция заранее приготовила для ее приезда комнату и для лошади — конюшню.

С самого Арского поля до квартиры путешественница шла пешком, ведя свою лошадь на поводу: молодая лошадь, прямо взятая из табуна, пугалась городской «культуры» в виде вагонов электрического трамвая, и оригинальной путешественнице пришлось поневоле успокаивать свою «Варварку»...

Г-жу Кудашеву на всем пути сопровождали стражники: трое ехали на санях впереди, а один конный — сзади.

Едва оригинальная путешественница успела въехать в дом Макашина, как моментально около дома собралась тысячная толпа народа, прервавшая почти все движение по улице. Спешили сюда и старые и малые, лишь бы только взглянуть на удальца-женщину. С трудом полиции удалось оттеснить публику и восстановить по улице правильное движение.

Нашему сотруднику удалось посетить г-жу Кудашеву, которая любезно поделилась всеми личными впечатлениями и наблюдениями за время этого долгого путешествия.

Замечательная наездница — среднего роста, стройного телосложения, брюнетка, с короткими волосами. Одета в казачью форму: бешметик, черкеску, на ногах бурки, а на голове черная сибирская папаха.

Путешественница — вдова оренбургского казачьего старшины, сама же по происхождению туркестанка. Большую часть жизни она провела в Сибири, на далеком холодном севере.

Вообще, г-жа Кудашева производит впечатление женщины выдающейся — да простит нам милая путешественница маленькую неделикатность — не женской энергии и силы воли. На вид ей можно дать 27–30 лет.

Выехала она из г. Харбина 2 мая прошлого года (15 мая 1910 года — по новому стилю). Всего в пути пробыла около 10 месяцев и проехала 8000 верст. Конечным пунктом своего путешествия она избрала С.-Петербург (всего 10000 верст).

Лошадь — кровный монгол, иноходец светло-серой масти, рост 1 аршин 13 вершков и имеет от роду около 8 лет. В зимнее время тяжести вместе с наездницей поднимает 7 пудов, а в летнее — 6. По кличке лошадь «Монголик», пущена в ход из «косяка» (табуна); в строю не была и совершенно не подготовлена к пути.

Седло простое кавалерийское; везет с собой г-жа Кудашева только кавалерийский вьюк и, кроме переменного костюма, ничего не имеет: ни подушки, ни одеяла и почти все время находится при лошади, ночуя вместе с ней в конюшне, часто на полу, на холоде.

За лошадью оригинальная путешественница все время присматривает сама; лично, при помощи кузнеца, ей приходится своего «Монголика» ковать и расковывать: лошадь посторонних людей совершенно не подпускает, тогда как свою наездницу настолько изучила, что понимает каждое ее движение...

Всюду и везде, по словам путешественницы, ее осаждают громадные толпы народа, часто загораживая дорогу лошади и препятствуя, таким образом, продолжать г-же Кудашевой путь.

Между тем, путешественнице на каждом шагу приходилось подвергать большому риску свою жизнь — особенно в Сибири. Здесь во многих местах на нее враждебно косились, принимая ее то за «агента тайной полиции», то за «жандарма, едущего с особыми инструкциями», то, наконец, (в Тобольской губернии) за «антихриста»!..

Вокруг личности г-жи Кудашевой порою слагались целые легенды: в Тобольской губернии, когда она по болезни лошади 1 месяц и 8 дней жила в г. Кургане, говорили, что путешественница одновременно появлялась и в Кургане и в совершенно противоположном конце этой губернии — в г. Ялуторске.

Не обошлось во время пути и без интересных инцидентов. Когда путешественница была в г. Челябинске, то специально ради нее из уезда (с. Каменского) приезали два купца и стали добиваться пропустить их к лошади и «странной наезднице». «Мы слышали, — заявили они, — приехала 150-летняя барыня с заморскою лошадью. Барыня то, слышь, говорит с своей лошадью по-немецки, а по-русски она не знает. Покажите нам барыню и лошадь: мы лошадку за двести тыщ, а купим».

В день приезда в Казань г-жу Кудашеву посетили представители местной администрации. Здесь, между прочим, у нее нашелся близкий знакомый отставной подполковник с своей супругой С—в.

В Казани она пробудет около недели, так как у лошади болит сухожилие передней правой ноги. Для лечения приглашен ветеринарный врач г. Мамадышский. Вечером в 9 часов лошадь осматривал и ветеринарный врач г. Ильин.

Поразительная у наездницы память. Она хорошо запоминает наречия и характерные особенности в разговоре населения всех тех губерний, через которые ей пришлось ехать. Передает — неподражаемо.

Путешествует г-жа Кудашева не на пари, а по чисто патриотическим побуждениям и «на пользу, — как она говорит, — русской армии». Состоит она на службе в Заамурском военном обществе, от которого получает известное вознаграждение. О всем путешествии ведет дневник и посылает отчеты. За труды и службу г-жа Кудашева имеет золотую медаль на Станиславской ленте.

В заключение нельзя не отметить, что путешественница настолько привыкла к холоду, что не имеет для защиты от холода ни башлыка, ни перчаток и говорит, что руки у нее обладают такой особенностью, что никогда не испытывают холода. <...>

Ф. Львов.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5376, воскресенье, 13 (26) марта 1911 года