Театр и музыка: итоги сезона (продолжение)

Если взять в расчет всю наличность труппы, весьма значительную по количеству, то приходится прежде всего удивиться ее качественному подбору. Когда вторым спектаклем поставили «Ревизора», то оказалось, что большинство ответственных ролей игралось второстепенными актерами. С амплуа перестали считаться с первого же месяца и целый ряд молодых актеров был затерт и, как индивидуальность, сведен на нет вследствие несоответствия поручаемых им ролей с степенью их дарованья.

Когда поставили «Неразумную деву» (La vierge folle) и поручили роль герцога де Шаранс г. Бакшееву — погубили не только пьесу, но подорвали и репутацию актера. До «Неразумной девы» г. Бакшеев в своих небольших ролях ничем особенно плохим не выделялся и для публики он был способный и полезный второй актер. После пьесы Батайля — мнение сразу определилось, и г. Бакшееву, актеру небесталантному, но молодому и неопытному , переменить его в свою пользу, конечно, не удалось.

То же самое, только в другой вариации, произошло с г. Колобовым. В прошлом сезоне всякое его выступление было радостно приветствуемо. Нынче рядом с г. Колобовым, отличным характерным актером, стал конкурировать г. Колобов — очень посредственный и скучный любовник и фат. И последний значительно уронил в Казани артистическое имя симпатичного артиста. Режиссер точно добивался этого «падения», ибо отобрав у г. Колобова ряд по праву принадлежащих ему ролей (например, Футэ в «Мадам Сен-Жан»), поручил ему любовника Рабачева в «Светит да не греет», фата Лысодорцева в «Ведьме» Трахтенберга, сильно драматическую роль Дубровнера в «Сатане» Гордина и т. д. и т. д. Хорошего из этого, разумеется, ничего не вышло, но имя г. Колобова на афише уже не имело прошлогоднего обаяния.

Вполне аналогично было поступлено и с г. Смирновым, комическое дарование которого насиловали жесточайшим образом, дав ему для посрамления целый ряд драматических ролей в «Ведьме», «Вольных каменщиках», «Да здравствует жизнь» и многих других.

Более счастливым оказался г. Двинский, хотя эксплуатировали этого артиста без стеснения. К счастью ращносторонность его дарования давала ему возможность скрыть от широкой публики ту бесцеремонность, с которой его заставляли играть то юношу Эрекле в «измене», то Чацкого в «Горе от ума», то Вертунова в «Путанице», то Прорубова в «Ведьме», то наконец Мизгиря в «Снегурочке». Г. Двинскому, как и г. Колобову, поручали играть все роли, для которых в труппе не было исполнителя. И ему пришлось считаться ни с внешностью, ни с возрастом и играть двадцатилетних юношей в «Орленке», «Ромео и Джульетте» и «Гибели надежды». Будучи по призванию превосходным простаком, г. Двинский принужден был нести на себе всю тяжесть репертуара молодого любовника, и если его репутация, как актера, не была испорчена, то, повторяю, это только лишнее доказательство разносторонности его дарования.

Более счастливым оказался г. Тинский, не разбрасывавшийся и не выступавший за границы своего амплуа. Умный и серьезный артист был несомненно одним из лучших и полезнейших членов нашей труппы.

Полезным актером мог бы быть и г. Привалов. К сожалению, этого молодого актера, вполне пригодного в качестве дублера, превратили в премьера, давая ему салонные роли юных героев, и результат оказался весьма плачевным: целая серия ролей была испорчена, а сам г. Привалов в глазах большинства казанской публики едва ли скоро восстановит свое попранное артистическое имя.

Из второстепенных актеров обращали на себя внимание гг. Яблочкин и Паутенис. У обоих есть бесспорные сценические данные и при работе отыщется и будущность.

Итак, из всего мужского персонала труппы нам дали четырех законченных актеров: гг. Двинского, Тинского, Колобова и Смирнова. Можно ли было строить на них художественное благополучие сезона — судите сами.

(Окончание следует.)

Е.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5361, четвергъ, 24 февраля (9 марта) 1911 года