Неутешительные итоги прошедшего сезона в Казанском городском театре

Театр и музыка: итоги сезона.

Рядом прощальных бенефисов злополучный сезон в городском театре наконец закончился и можно подвести некоторые итоги.

По общему мнению такого плохого состава труппы, как нынче, у нас давно не было.

Мнение сие не безосновательно.

На предыдущие годы антрепренеры обычно были связаны Саратовом или Самарой. Чуть что-нибудь не ладно — сейчас же объяснения: «Помилуйте! Мне Саратов — один убыток. Казань — золотое дно, что и говорить, но ведь Казанью приходится покрывать дефицит Саратова». И приходится верить.

Нынче не на кого вину сваливать, а результаты плачевнее, чем когда-либо.

Во-первых, при обмене труппами мы полсезона имели драму уже сыгравшуюся, уже повыкинувшую балласт в виде неудачных постановок, наконец имеющую определенный срепетированный репертуар. Нынешний год добрую половину спектаклей можно было счесть за черновые, в лучшем случае, за генеральные репетиции.

Теперь о составе. Я не знаю, о чем думала театральная комиссия, но утверждать представленный антрепренером список и не требовать пополнения, когда в труппе отсутствуют: молодой любовник, ingenue comique, драматический резонер; серьезный комик совмещен в одном лице с комиком buff, а у главного режиссера нет ни одного помощника! — Воля ваша — такой список может утверждать только коллегия лиц, очень смутно уясняющая себе собственные права и обязанности.

Театральная комиссия вообще — учреждение в высшей степени своеобразное. Активно она выступала всего два раза.

Первой резолюцией было исключение из состава труппы г-жи Арсеньевой, якобы не пользовавшейся успехом у публики. Второй — снятие с репертуара пьесы «Генрих Наваррский».

Какая бы г-жа Арсеньева актриса не была, очень хорошая или посредственная, но все же она имеет имя и ее присутствие в труппе (надеюсь и с точки зрения театральной комиссии) все же несколько более желательно, нежели присутствие, скажем, г-жи Фальковской. Между тем г-жа Арсентьева была вычеркнута из списка и никем не замещена, г-жа же Фальковская до конца сезона играла первые роли и решительно не под какие veto не подпадала. Насколько это справедливо — судите сами.

«Генрих Наваррский» был снят после второго представления. Почему именно ему не повезло — тайна Мадридского двора, ибо, насколько мне известно, таких неудачных постановок, как «Генрих Наваррский» на неделе можно было констатировать по два раза.

Между тем пьеса Девере ни в коем случае не могла быть сопричислена к серьезному репертуару; ergo, если уж защищать авторов — дельнее было бы обратить внимание на глумление над классиками и не разрешать, например, таких пародий на Шекспира, какими явился спектакль «Ромео и Джульетта». Впрочем, промахов можно насчитать можно сколько угодно. Достаточно вспомнить, что за весь сезон не было поставлено ни одной пьесы Чехова, Тургенева, Ибсена, Горького.

(Окончание следует.)

Е.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5360, среда, 23 февраля (8 марта) 1911 года