В зрительном зале и на сцене Казанского городского театра гуляет ледяной ветер, но власти города не спешат с ремонтом

Заметка.

Последняя вспышка сажи в трубе городского театра не только напомнила о необходимости починки печей, но вместе и возбудила вопрос: когда же город приступит к обещанному капитальному ремонту всего театрального здания?

Правда, стены театра еще достаточно прочны и пока не угрожают падением, но внутренность его, а в особенности сцена, пришедшая в невозможно безобразное состояние, заставляют городскую думу и скоро, и добросовестно выполнить свое обещание. Доходность театра в нынешнем году достигла небывалой до сих пор суммы, между тем расходы на благоустройство театра понизились до крайнего minimum’а. Помимо 18 тыс. рублей, получаемых городом с арендаторов буфета и вешалок, в городскую кассу поступило, или во всяком случае должно поступить, 6000 рублей аренды с антрепренера. Повышение доходности театра не явилось для думы неожиданным, оно было предусмотрено при возобновлении контрактов на минувший сезон, а в зависимости от этого состоялось думское постановление о ежегодном ассигновании 10000 рублей на приведение театра в более или менее приличный вид. А что в этом есть настоятельная необходимость, говорить не приходится.

Это отлично знают и посетители «верхов», задыхающиеся в тесных и до нельзя грязных закоулках, и посетители партера, в особенности первых рядов, схватывающие простудные болезни, так как с открытием занавеса со сцены дует постоянно холодный ветер. Как же должны чувствовать себя артисты и в особенности артистки, выходящие на сцену в легких костюмах.

Сколько среди них в минувший зимний сезон было заболеваний от простуды! Но помимо этого архаическое устройство сцены, отсутствие самых элементарных механических приспособлений, первобытный способ устройства световых эффектов — лишают возможности давать хотя бы сносную постановку. А уборные артистов!

Ведь у хорошего хозяина помещения для лошадей обставлены большими удобствами, чем в Казанском городском театре помещения для актеров и актрис.

Единственными опрятным по отделке и тепло отапливаемым помещением в театре является комната при ложе для членов театральной комиссии.

Зато контора театра помещается рядом... с общей мужской уборной. Фойе в верхнем ярусе загрязнено до невозможности. Нет при театре никакого свободного помещения, где бы можно было оказать первую медицинскую помощь при обмороках и вообще при несчастных случаях. В ложах голые деревянные полы и всякое передвижение стульев вызывает шум и гром. Мы уже не говорим о других мелких дефектах, об облупившейся штукатурке и т. п., хотя в храме искусства все признаки неряшества особенно резко бросаются в глаза.

И вот такое убожество допускается в учреждении, дающем городу 24 000 рублей годового дохода. Где обещание городской думы о ежегодном отпуске на ремонт театра 10 000 рублей? Или оно забыто? Но в таком случае чего же молчит театральная комиссия, на обязанности которой лежит забота о благоустройстве театра?

На театральной комиссии лежит нравственная обязанность принять все меры к тому, чтобы ассигнованные на театр деньги не «ухнули» бы в общей массе городских расходов. Если же театральная комиссия не сделает этого и не сумеет воспользоваться средствами, ассигнованными в ее распоряжение, она не исполнит своих прямых обязанностей. Ведь для других комиссий, например, строительных и т. п., находятся деньги, делаются ассигнования из общегородских средств. Отчего же театральная комиссия не может получить в свое распоряжение на театр денег, ассигнованных из доходов от того же театра.

Не хочется верить, что такое ненормальное положение, при котором городской театр превращается в руину, продолжалось бесконечное число лет.

В-в.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 54, четвергъ, 10 (23) марта 1911 года