Для строительства в Казани новых железнодорожных станций инженеры Ляпуновы предлагают перенести на другое место русло Казанки, Булак вывести в речку Ичку, а станции построить прямо под Кремлем

Ляпуновский проект.

Когда инженеры в первый раз пожаловали в городскую железнодорожную комиссию, то один из них предложил устроить железнодорожную станцию на озере Кабане. Но члены комиссии будто бы заулыбались, и Ляпуновы сыграли назад. Читателям уже известно, что результатом такой игры сначала были проекты: казанской околесной, казанской круговой, казанской на болоте и в щели, и что последнюю под именем пятого варианта было даже поручено им разработать.

Потрудились на пользу города господа инженеры и 5 марта (18 марта по новому стилю) представили в железнодорожную комиссию общий проект расположения ж.-д. станций, сущность которого сводится к тому, чтобы перенести в другое место всем известную земскую дамбу, соединяющую город с Адмиралтейской слободой, чтобы отвести Булак в р. Ичку, чтобы отвести русло р. Казанки на сто сажен к северу и чтобы расположить сортировочную станцию почти на прямой, но не на прямой и, наконец, чтобы остальные станции расположить, не больше и не меньше, в самом том месте, «где тинный Булак с Казанкой-рекой, точно братья с сестрой, обнимаются».

Почти тридцать лет живя в Казани, я не подходил к этому самому месту, хотя издали, быть может, его и видал, думаю также, что в данном случае не одинок, а и многие другие казанские старожилы знакомы с ним только по плану или по известной студенческой песне. Такое отсутствие любознательности, однако, извинительно потому, что место это, по моим представлениям, должно быть расположено у черта на куличках.

Не имея поэтому возможности судить об удобствах расположения станции или вокзала у «черта на куличках», нелегко проникнуть в технический замысел инженеров, которым братские, столетиями освященные объятия Кабана с Казанкой, показались конкубинатом и которые решили женить его на Ичке, даже без позволения Казанской городской думы, в расчеты которой едва ли входила подобная комбинация 4 ноября прошлого года (17 ноября 1910 года по новому стилю), когда она давала поручение разработать пятый вариант и едва ли слышала об отводе Казанки и Булака.

По какому же праву затем инженерам Ляпуновым понадобилось устроить флирт Булака с Ичкою, да еще с отводом родной сестрицы на сто сажен в страну Борея? Вследствие необходимости, вследствие существования железнодорожных строительных правил, по которым сортировочные линии располагаются на прямой, а мосты строятся перпендикулярно к течению реки. Эти правила могли быть и неизвестны некоторым гласным городской думы, но почему же инженеры Ляпуновы в докладе 4 ноября не указали на стесняющее их обстоятельство при разработке пятого варианта?

Как бы то ни было, но довелось из самого же проекта Ляпуновых убедиться, что последние инженеры не оставили в дураках всех остальных инженеров, работавших по вопросу о подходе к городу новых ж.-д. линий. Напротив, приходится убедиться в совершенно своеобразной логике Ляпуновых, которая гласит, что инженеру все можно, лишь бы удовлетворить капризному желанию нанимателя. Так что, ежели на пути к удовлетворению этих желаний лежит стотысячная дамба, то убирай в другое место дамбу, ежели повстречалась река, к которой перпендикулярный течению подход не возможен, то засыпай старое течение и прорывай новое, т. е. не сам приближайся к горе, а приближай к себе гору и т. д.

Но с подобной логикой неужели можно уйти куда-либо дальше Казанской городской думы. Неужели можно проникнуть в инженерный совет министерства путей сообщения и там иметь успех? Неужели и общество московских капиталистов и московско-казанское железнодорожное общество принимают выработанный Ляпуновыми проект к действительному исполнению только за один нейтралитет Казани в железнодорожном вопросе?

Однако, если все это так, то тут уже начинается, по-моему, область волшебства, в которую один из Ляпуновых 13 марта (26 марта по новому стилю) предполагает ввести Казанскую городскую думу, доказывая перед нею, что Ляпуновский проет подхода к городу новой ж.-дор. линии выгоднее, чем проект выработанный партией правительственных инженеров, т. е. проект подхода через Козью слободу, на пути к осуществлению которого нет ни насыпи до 3½ саж. высотою, ни переноса целой дамбы, ни отвода Булака и Казанки, ни каких-либо других препятствий и грехов.

Возможно, что Ляпуновы и опять убедят думу в совершенстве своего разработанного проекта, но, на мой взгляд, они и в нем остаются верными себе, т. е. инженерной логике самой чистой воды, по которой можно строить железнодорожную станцию на самом озере Кабане, на болоте, под землею и вообще где вам угодно или где нам, Ляпуновым, выгодно.

Р. Ризположенский.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5371, вторникъ, 8 (21) марта 1911 года