Театр и музыка. Городской театр. «Ведьма» — В. О. Трахтенберга

Девушка из общества, с прошлым, купила себе мужа-чиновника. Ничего, конечно, в этом необычайного нет. Подобные истории случаются весьма нередко и кончаются также, как и начинаются, весьма скверно. Люди, сознательно идущие на сделку, в конце концов жестоко расплачиваются за те «удобства», которые приобретают путем постыдного компромисса. Но, несмотря на шаблонность сюжета, для драматургов подобные аномалии, существующие не почве прочно укоренившихся предрассудков, представляют благодарную канву. И от талантливости автора зависит: предподнести ли публике «скучную материю» или же дать действительно интересную картинку, освещающую одну из многочисленных граней жизни. Господин Трахтенберг не новичок в области драматургии и его опытность в этом отношении сказалась и в новой его пьесе «Ведьма», впервые представленной 7-го октября (по новому стилю — 20 октября) на сцене городского театра.

Ведьма — это не молодая, но поразительно моложавая женщина. Елена Михайловна, «согрешившая» в раней юности и для «прикрытия прегрешения» вышедшая замуж за чиновника Докутовского, получившего вместе с женою приличное место и чужого ребенка. Лет приблизительно двадцать прожила Елена Михайловна с «купленным» мужем. Она не изменяла ему, хотя и не любила в достаточной степени, презирала его. «Чужой ребенок» вырос и готовился к поступлению в университет. В таком положении предстает пред зрителем картина семейной жизни Докутовских. Она содержит комфортабельные мебелированные комнаты и держит в строгой субординации не только безвольного мужа — отставного статского советника, но и всех окружающих ее. Елена Михайловна строга, криклива и к довершению всего истерична. Одним словом — ведьма. Но так дело обстоит в 1-м акте. А дальше мы видим, что г-жа Докутовская далеко не ведьма, а просто несчастная, загубившая безрассудно своб молодость, женщина.

Могучий инстинкт любви в конце концов просыпается в ней, и она со всем пылом неизведанной страсти отдается захватившему ее чувству любви к молодому литератору Прорубову. Но... Прорубов не из тех, для которых любовсь все, и к тому же он человек без воли, без характера. Увлеченный Еленой Михайловной Прорубов не порывает тайной связи с дочерью конторщика, мебелированных комнат — телеграфисткой Соней. Положение осложняется еще тем, что в Соню влюблен и хочет на ней жениться сын Елены Михайловны Иван, только что испеченый студент.

И вот когда уже близится финал романа Прорубова с Еленою Михайловной, их отъезд в Италию, обнаруживается связь прорубова с Соней.

Страшной истерикой Елены Михайловны заканчивается пьеса.

Интереса в пьесе роль мужа статского советника Докутовского. Он прежде совершил подлость, женившись на Елене, а потом до обожания полюбил ее. Тихий, приниженный презрительным отношением жены, Докутовский любит и невыносимо страдает. Они понимает жену и просит только об одном: пусть, когда она возьмет от жизни все, что считает нужным взять, придет опять к нему.

Хотя ничего нового автор «Ведьмы» не сказал, но тем не менее выведенные в пьесе персонажи весьма жизненны, а при том исполнении, которое мы видели, пьеса смотрится с интересом.

Госпожа Писарева (Елена Михайловна) поистине блеснула своим дарованием.

Артистка с художественной простотой оттенила неглубокие, но сильные переживания женщины, охваченной пробуждением запоздалой страсти. В каждом движении, мимике, в голосе сказывались такая искренность, которая захватывала зрителя и заставляла не с иронией, не с пренебрежением, а с пониманием и сочувствием отнестись к душевной драме женщины, повинной в своих страданиях столько же, сколько повинен каждый человек в своем рождении.

В мягких, искренних тонах провел г. Смирной от начала до конца роль Докутовского. Артист создал законченную фигуру человека, ценой невыносимый страданий искупившего свою сделку с совестью. Прекрасно задумал роль г. Смирнов и отлично ее выполнил.

Выдержанно играл г. Двинский (Прорубов), изобразивший безвольного человека. Роль не из блестящих, но г. Двинский сумел сделать ее интересной.

Кроме уже перечисленных персонажей в пьесе есть еще несколько введенных, как говорится, для оживления пейзажа. Из них характерны фигуры старой ханжи Печкиной и шуллера высшей марки Лысогорцева.

Обе эти роли нашли отличных исполнителей в лице г-жи Яблочкиной и г. Колобкова.

Отмечаем исполнителей ролей Сони — г-жу Валента, Ивана — г. Яблочкина и отца Сони — г. Казарского.

Общее впечатление от спектакля в смысле исполнения, и в смысле постановки — хорошее. Только следовало бы несколько смягчить финал четвертого акта, а то одновременные истерики двух женщин слишком режут ухо. К тому же и у автора предусмотрена в финале только одна истерика.

Публики было много.

В. С.

«Камско-Волжская Речь», № 582-й, суббота, 9 октября 1910 года.