Неделя авиации в Казани
В Казани авиаторам в общем не посчастливилось...
Правда им удалось пробудить интерес к полетам в самой широкой публике, жившей всю неделю «авиационными» настроениями и впечатлениями.
Удалось убедить некоторых «сомневающихся», — тоже победа sui beneris, — что святцы по существу ровно никакого отношения к авиации не имеют.
Удалось достигнуть, — в лице А. В. Васильева, — довольно шумного успеха.
Но и только.
Дальше следовали неудачи за неудачами...
Против авиаторов ополчились стихии.
Уже первый день авиации, день катастрофы с «Блерио 5», — оставил у всех довольно-таки горький осадок на душе.
Второй день, 12 сентября (по новому стилю — 25 сентября), совсем не удался, благодаря дождливой погоде.
Третий день, на который возлагалось немало надежд, тоже принес только одни разочарования...
Остается ждать последнего дня — 16 сентября (по новому стилю — 295 сентября).
И его ждут с равным нетерпением и авиаторы, и публика.
* * *
14 сентября (по новому стилю — 27 сентября) мы имели случай еще раз убедиться, насколько широкую популярность завоевали себе в Казани авиаторы.
Погода с самого утра не предвещала ничего хорошего.
День выдался пасмурный и холодный. С полудня подул порывистый ветер.
Между тем улицы Казани являли ту же картину, что и в первый день авиации.
С трех часов широкой волной публика двинулась по Проломной и прилегающим к ней улицам на ипподром.
Вагоны трамвая, как устьинские, так и добавочные — были переполнены.
Длинной вереницей тянулись извозчики.
У остановки автомобилей все та же давка.
На окрестных горах и около ипподрома — толпы народа.
Трибуны полны.
Публика с редким стоицизмом ждет — и час, и два.
Холодно. Накрапывает дождик. Ветер рвет парусину над трибунами и флаги.
— Неужели полетят? — чувствуется у всех вопрос.
И, действительно, для полета при таких условиях мало одной смелости: нужна прямо отчаянность.
Но, вот, из ангара выкатывается «Блерио 11».
Внимание публики становится напряженным.
Шумит пропеллер.
— Летит, летит! — раздается давно жданное известие.
Но, оказывается, — это только проба.
Снова томительное, нервное ожидание. Надежда сменяется сомнением, сомнение надеждой.
Так проходит еще полчаса.
Наконец следует уже вполне определенное сообщение: авиаторы не полетят.
Всеобщее разочарование.
Но в нем мы не заметили ни малейших проблесков раздражения и недовольства.
* * *
Толпа быстро рассеивается, снова шумящим потоком наполняет улицы и снова устраивает давку у автомобилей и трамвая...
Вот уходят уже и последние группы.
На ипподроме снова пусто, уныло и серо.
Накрапывает дождь. Холодно. Свистит ветер. На горах блестят огни жарников.
— До свидания, или — прощайте?
Не знаем, что несет с собой 16 сентября...
Но, забывая многообразные мытарства этих дней, все неудачи и разочарования, пользуемся случаем еще раз сказать молодым авиаторам:
— Искренне вам спасибо! Вас победила стихия, но вы победили неповоротливую, безучастную публику, — заставили ее пережить редкие минуты духовного подъема...
М. Орловский.
«Камско-Волжская Речь», №