В ночь на Вербное Воскресенье в казанской церкви Вознесения богомольцы в панике устроили давку: перед алтарем вспыхнул крест

Паника в церкви.

За всенощной на Вербное Воскресенье в церкви Вознесения во время раздачи переполнившим всю церковь богомольцам вербы произошел случай, едва не навлекший за собой человеческие жертвы. На стоявшем близ алтаря украшенном венками кресте неожиданно вспыхнули цветы. Среди богомольцев кто-то крикнул: «Пожар, спасайтесь!» Произошла среди богомольцев паника. Народ густой волной двинулся к выходу, началась давка. Огонь скоро был потушен, но стоило немалых трудов успокоить переполошившихся богомольцев.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5394, вторникъ, 5 (18) апрѣля 1911 года

В Казани неопознанный официант облил ресторанную певицу серной кислотой

Негодяй.

В ресторане Васильева на Черном озере третьего дня певица А. А. Зорькина сидела на хорах. Вдруг она почувствовала как будто ей на шею плеснули горячей водой и что-то жидкое потекло вдоль всей спины. Обернувшись назад, она успела заметить только фалду фрака удалявшегося официанта. Оказалось, Зорькиной на шею была вылита серная кислота. Пострадавшая тотчас же была отправлена в больницу. Виновник не задержан.

Предполагается месть.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5394, вторникъ, 5 (18) апрѣля 1911 года

Казанская судебная палата утвердила приговор, вынесенный дворянке Краснокутской за пощечину высокопоставленному казанскому чиновнику

Дело Краснокутской.

В субботу, 2 апреля (15 апреля по новому стилю) казанской судебной палатой была рассмотрена апелляционная жалоба дворянки Краснокутской на приговор окружного суда, которым она была приговорена к тюремному заключению на 2 месяца за оскорбление действием на «международной» выставке председателя губ. земской управы Н. А. Мельникова при исполнении им служебных обязанностей (см. «Давности», выпуск № 98 от 14 июля 1909 года, заметка «В Казани дама избила зонтиком высокопоставленного казанского чиновника», а также выпуск № 108 от 28 июля 1909 года, заметка «В Казани артистка, избившая зонтиком высокопоставленного казанского чиновника, будет подвергнута суду»).

Апелляционную жалобу Краснокутской поддерживал в заседании палаты приехавший из Петербурга присяжный поверенный Бобрищев-Пушкин.

Указав в своей речи на то, что поводом для оскорбления г. Мельникова послужило оскорбительное обхождение с обвиняемой, вызвавшее с ее стороны раздражение, поверенный доказывал, что в данном случае г. Мельников не может быть отнесен к должностным лицам, так как в это время он состоял председателем выставочного комитета, которым могло быть и всякое другое лицо, и лишь случайно на это место был избран председатель земской управы. Выставка представляла собою коммерческое предприятие губернского земства и не могла быть приравнена к органам управления, также как члены выставочного комитета — к должностным лицам. Если же г. Мельников оскорблен как частное лицо, то дело должно быть прекращено, т. к. от него никакой жалобы не поступало.

В заключение защитник ходатайствовал об оправдании г-жи Краснокутской.

Судебная палата утвердила приговор суда, но постановила ходатайствовать через министра юстиции перед Государем Императором о смягчении участи обвиняемой заменой постановленного судебного приговора домашним арестом на пять дней.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5394, вторникъ, 5 (18) апрѣля 1911 года

Драматические курсы, открытые прошлой осенью при Казанском музыкальном училище, не имеют ни программы обучения, ни системы преподавания

«Порядки».
(Из писем моих корреспондентов.)

<...>

«Милостивый Государь! Более чем странные «порядки» царят на драматических курсах при музыкальном училище местного отделения Императорского музыкального общества.

Прошлым летом дирекция распространяла по многим городам — преимущественно, Поволжья — широковещательные объявления об этих курсах.

Объявления носили явно рекламный характер, но нашлись «верующие» и потратили последние гроши для поступления на курсы. Увы! Как и следовало ожидать, «драматические курсы» оказались мифом. Отсутствие программы и системы в преподавании, недостаток преподавательского персонала и специального помещения для занятий, одним словом, полное отсутствие даже внешних признаков учреждения, созданного для научной подготовки деятелей русской сцены, — вот что ожидало курсиста.

Дирекция, очевидно, забыла свои обещания, анонсированные летом, но не мешало бы г.г. руководителям курсов помнить, что плата за право учения установлена довольно высокая, и что это обстоятельство нравственно обязывает их к более внимательному отношению к делу, которое необходимо реорганизовать хотя бы на началах, принятых, например, на курсах Рапгоф в С.-Петербурге. Тогда, быть может, казанским «курсистам» без системы и направления не придется, подобно кораблю «без руля и без ветрил», носиться по волнам рекламной неразберихи, бросаясь вскоре после поступления на «курсы», то на казенную сцену «статистом», то, при благоприятных условиях, на частную — «на выходы».

<...>

К сожалению, отсутствие подписи автора лишает меня возможности — как я уже не раз предупреждал г.г. корреспондентов — использовать заключающиеся в этом письме факты.

Друг-Анри.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5394, вторникъ, 5 (18) апрѣля 1911 года

Городские власти Казани не знают, куда девать нечистоты, накопившиеся в городе за зиму

Свалочный вопрос.

Губернатор отклонил ходатайство городской управы о разрешении и в нынешнем году во время половодья сваливать нечистоты на луг между Посадской и Варламовской улицами (см. «Давности: выпуск № 432 от 16 апреля 1911 года, заметки «Казанский губернатор возмущен тем, что власти Казани опять собираются смыть волжским разливом все городские нечистоты, накопившиеся за зиму» и «Городские власти Казани обещают губернатору прекратить весенние свалки нечистот в Волгу, как только будет построена канализация. А пока...»). Этот отказ губернатора ставит городское управление в крайне затруднительное положение, так как у города нет другого места для свалки нечистот.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 75, вторникъ, 5 (18) апрѣля 1911 года

Почему два раза в год железнодорожному пассажиру приходится раскошеливаться при переправе через Волгу у Казани

Право издевательства.
(Письмо в редакцию.)

Может ли существовать право издеваться над неповинными людьми — например, пассажирами? Очевидно — не может, но в то же время, очевидно, и может, так как оно существует и именно как право, а не правонарушение. Такое право, по-видимому, предоставлено Московско-Казанской железной дороге на некотором протяжении ее рельсовой линии, а именно между станциями Свияжск и Зеленый Дол. Нельзя же допустить, чтобы железная дорога прекращала движение между двумя соседними станциями самовольно, не имея на это права; а такое прекращение практикуется невозбранно два раза в год, когда, по мнению управления дороги, становится «опасной» переправа через Волгу.

Эта остановка движения известна под названием «прекращения переправы». Но дело в том, что дорога прекращает не переправу только через Волгу а прекращает и движение по рельсовому пути от Свияжска к Волге и от Волги до Зеленого Дола. Действительно ли предоставлено ей это право или это уже некоторая с ее стороны вольность, которая по отношению к пассажирам, несомненно, имеет характер издевательства?

Вам выдали в Москве билет до Казани и (допустим) даже предупредили, что может случиться — переправа через Волгу будет приостановлена на несколько дней. Но вот вы доехали до станции Свияжск, от которой до Волги еще 4 версты, по которым ехать никакой опасности нет, а вам говорят: «Дальше мы вас не повезем, потому что переправа через Волгу опасна». На это пассажиры в полном праве возразить: «Но почему же вы не везете меня до Волги? Я сумею переправиться через нее и без вашего участия, но ваш вагон должен меня доставить до Волги и встретить на другом ее берегу; ведь те версты, которые числятся между станциями Свияжск и Зеленый Дол мною оплачены».

Но с кем же говорить на эту тему? Не с начальником же станции, от которого такие «порядки» не зависят. И вот пассажир отдается на жертву всяким случайностям: с него сдерет ямщик за то, что доставит его на берег Волги, здесь за переправу через Волгу с него возьмут от 5 до 3 рублей мужики, далее он заплатит другому ямщику за проезд от Волги до Зеленого Дола. Как выходят из затруднения те пассажиры, у которых нет с собой лишних 4–7 рублей, не знаю; но дешевле 3 рублей за переправу 2 апреля не брали, и это еще милостиво. Оплатив все эти поборы, вы еще имеете удовольствие пройтись пешком по льду и чрез пески, и — правду сказать, опасного в этой переправе ничего не было: она опасна только для кармана.

Пассажир.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 75, вторникъ, 5 (18) апрѣля 1911 года

В Казани открыт счет автомобильным жертвам нынешнего года

Первая жертва пассажирских автомобилей.

В воскресенье, 3 апреля (16 апреля по новому стилю), в Адмиралтейской слободе быстро мчавшийся пассажирский автомобиль Розенберга налетел на проходившую через дорогу Казанскую цеховую Марию Хроминину, сбил ее с ног, далеко отбросив в сторону. По доставлении пострадавшей в Адмиралтейскую больницу у ней констатированы сильные ушибы всего тела. Это еще первый случай пострадавших от пассажирских автомобилей. Шофер Илья Гаврилин привлечен к ответственности.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 75, вторникъ, 5 (18) апрѣля 1911 года

В Казани на улице рядом с озером Кабан в земле образовалось глубокая воронка

Загадочный обвал.

На Набережной озера Кабана против дома Свешниковой и дома Максимова на улице в полутора саженях от тротуара образовался обвал. Последний имеет конусообразный вид и глубиной достигает 2 ½ саж., а в диаметре — 1 ½ арш.

Этот обвал дворниками этой улицы был обнаружен только третьего дня около 4 часов. Первоначально обвал на поверхности земли имел небольшую впадину, в которую стекала вода, а когда заинтересованные этим углублением ударили по впадине лопатой, то моментально земля осыпалась и образовался глубокий обвал.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5395, среда, 6 (19) апрѣля 1911 года

В вагоны казанского трамвая пришла весна — кондукторы мечтают, забывая об остановках

Мечтающий кондуктор.

Что кондуктор нашего трамвая не всегда «снисходит» к просьбам пассажиров о той или иной остановке вагона, это — факт, с которым мы уже привыкли считаться, как считаемся со многими-многими неестественными фактами.

Но вероятно, читатель не «привык» еще видеть «замечтавшегося» кондуктора. Есть, однако, и такие...

4-го апреля (17 апреля по новому стилю) около 3-х часов дня на Георгиевской улице (ныне улица Петербургская) на моторном вагоне № 110 кондуктор после повторной просьбы двух дам остановить вагон посмотрел на них рассеянным взором и молвил так:

— Я замечтался...

Согласитесь, что это во всяком случае уже «новое».

Казанец.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5395, среда, 6 (19) апрѣля 1911 года

Скончался актер, полюбившийся казанской театральной публике

Театр и музыка.

На днях скончался известный казанцам по службе в городском театре талантливый актер г. Яковлев-Востоков.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5395, среда, 6 (19) апрѣля 1911 года

Министерство народного просвещения не утвердило профессора Н. П. Загоскина в должности проректора Казанского университета

Из университета.

Получены известия, что профессор Н. П. Загоскин не утвержден министерством народного просвещения в должности проректора университета (см. «Давности», выпуск № 424 от 18 февраля 1911 года, заметка «В Казанском университете бывшего ректора университета профессора Н. П. Загоскина избрали на должность проректора»). Предстоят новые выборы.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 77, четвергъ, 7 (20) апрѣля 1911 года

В Казани решили открыть высший коммерческий институт по образцу Московского и Киевского

Коммерческий институт в Казани.

Попечительный совет казанского коммерческого училища (ныне в этом здании на улице Карла Маркса, 65, находится Казанский государственный аграрный университет) в двух своих последних заседаниях 26-го марта и 4-го апреля (соответственно 8 и 17 апреля по новому стилю) обсуждал, между прочим, вопрос об открытии в Казани высшего коммерческого института, по образцу Московского и Киевского, с двумя отделениями: коммерческо-техническим и экономическим. Цель института — давать высшее образование и специальную практическую подготовку будущим деятелям в банковом, страховом, оценочно-статистическом, железнодорожном деле, в учреждениях городского и земского самоуправления. От поступающих в институт будет требоваться ценз среднего образования, без различия типов учебных заведения, мужских и женских.

В попечительном совете коммерческого училища постановлено выработать устав института и войти в городскую думу с мотивированным предложением возбудить ходатайство пред министерством торговли и промышленности об открытии института. Помещение институту предполагается предоставить в послеобеденные часы в здании коммерческого училища. Главный источник средств, по примеру высших женских курсов в Казани, — плата за учение.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 77, четвергъ, 7 (20) апрѣля 1911 года

На одной из улиц Казани ломового извозчика едва не засосала грязевая воронка

Провалы.

На односторонке Госпитальной улицы в добавление к непролазной грязи образовался такой же провал, как и на Набережной озера Кабана, хотя менее глубокий (см. выше заметку «В Казани на улице рядом с озером Кабан в земле образовалось глубокая воронка»). На днях в этот провал заехал на лошади проезжающий ломовой извозчик. Для спасения погибающего пришлось созвать много народа. Не лучшую клоаку представляют на этой улице и тротуары. Прохожие буквально тонут в грязи.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 77, четвергъ, 7 (20) апрѣля 1911 года

Если прежде казанский брандмайор Вейканен оскорблял только пожарных, то теперь он оскорбил и полицию

Новое дело брандмайора Вейканена.

Г. начальник губернии предложил городскому голове передать на рассмотрение ближайшего — очередного или даже чрезвычайного — заседания думы вопрос о предании брандмайора Вейканена суду за оскорбление полиции (см. «Давности», выпуск № 427 от 11 марта 1911 года, заметка «Проверка жалоб на главу пожарной охраны г. Казани не подтвердила фактов преступного бездействия, коррупции и самоуправства»).

«Казанскiй Телеграфъ», № 5397, пятница, 8 (21) апрѣля 1911 года

Под Казанью у села Вязовые за переправу через Волгу лодочники заломили неоправданно высокие цены

На переправе.

В ночь с 5 на 6 апреля (соответственно с 18 на 19 апреля по новому стилю) на 3 версты выше села Вязовых оторвался и прошел лед на Волге; громада льда выше Вязовых лежала прочно, неподвижно, а ниже было чисто от льда. Переправа на лодках не представляла никакой опасности, однако лодочники решили использовать момент. Утром 6-го апреля они брали за перевоз по 5 рублей с человека. Тщетно не имевшие такой суммы умоляли лодочников перевезти за 1 рубль и 1 рубль 50 копеек. Один парень решился было перевезти несколько человек пассажиров «по дешевому тарифу», но лодочники схватили его и жестоко избили. Не излишне напомнить, что перевозчики почти поголовно пьяны и в обращении с пассажирами проявляют крайнюю грубость и нахальство.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 78, пятница, 8 (21) апрѣля 1911 года

Городские власти Казани не хотят давать водопроводному обществу разрешение на подключение к городской магистрали нового источника водоснабжения

Водопроводная эпопея.

Намерение водопроводного общества включить в магистраль водопровода артезианский колодец, устраиваемый близ кладбища в селе Царицыне (см. «Давности», выпуск № 432 от 16 апреля, заметка «Вода, добытая из артезианского колодца в селе Царицино, по всем своим качествам подходит для водоснабжения города Казани»; а также выпуск № 425 от 25 февраля 1911 года, заметка «В Казани городские власти решили разорвать контракт с водопроводным обществом»), обеспокоил городскую управу, и она созвала 6-го апреля (19 апреля по новому стилю) в экстренное заседание членов юридической и технической комиссий.

Член юридической комиссии В. Д. Бородин заявил, что городское управление должно воздерживаться теперь от вступления с представителями общества в какие-либо сношения по поводу новых колодцев и в особенности воздержаться от выдачи разрешений на присоединение этих новых колодцев к водопроводной магистрали. До окончания процесса городу нельзя теперь ничего предпринимать с обществом.

Заведующий техническим отделом городской управы П. П. Голышев заявил с своей стороны, что он затрудняется исполнять свои обязанности в отношении контроля за сооружениями общества. «Как нам поступить, — спрашивал он, — когда до нашего сведения дойдет, что общество пустит в действие какой-либо новый колодец? Управляющий водопроводом мне категорически сказал, что он будет присоединять новые колодцы к магистрали даже в тех случаях, когда управа не даст на это своего согласия».

В возникших вслед затем прениях члены юридической комиссии доказывали необходимость соблюдать самую тщательную осторожность в сношениях с водопроводным обществом и рекомендовали, чтобы контроль со стороны городской управы за действиями водопровода не выходил за пределы того, который она обязана иметь по закону в интересах общественного здравия.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 78, пятница, 8 (21) апрѣля 1911 года

В Казани заканчивается неделя традиционного ежевесеннего развлечения казанцев — наблюдения за волжским ледоходом

Около ледохода.

(См. «Давности», выпуск № 431 от 8 апреля 1911 года, заметка «В Казани началось весеннее „паломничество“ казанцев на Волгу».)

Казань — город, по преимуществу, приречный...

Что он остался таковым даже и после того, как получил московскую «костоломку», — свидетельствует уже одно то нетерпение, с которым ожидается у нас «движение воды» на Волге, и тот интерес, с которым общество относится к первым известиям о ледоходе и открытии навигации.

Но интерес интересом, а истый казанец не успокоится, пока самолично не убедится в совершившемся факте. И на Устье во время ледохода можно созерцать «всю Казань», представителей всех слоев общества, съехавшихся «посмотреть» ледоход.

Только указанным значением Волги в жизни города, да бедностью наших обычных переживаний можно объяснить это всеобщее движение, так как «смотреть» ледоход имеют возможность лишь некоторые счастливцы. Большинство же приезжает или слишком рано или слишком поздно, — чаще последнее. Однако и в том и другом случае эстетическое удовольствие от созерцания ледохода и вообще устьинской природы остается очень условным. В особенности это приходится сказать о нынешнем ледоходе.

Это был очень серый ледоход, серый — и в смысле отсутствия даже и намека на грандиозность зрелища пробуждающейся стихии, и в смысле отсутствия в окружающей природе ярких весенних красок. Мутные тона дождливых дней, напоминающих более осень, чем создающих весеннее настроение; пронизывающий до костей характерный «волжский» ветер; общий темный фон картины ледохода, — вот доминирующие «ледоходные» впечатления.

И все-таки публика переполняла устьинские вагоны трамвая, мирилась со всеми неудобствами путешествия, усердно мокла под дождем и самоотверженно подставляла свои бока натискам пронизывающего ветра, чтобы иметь сомнительное удовольствие посмотреть, как на свинцовом фоне реки ныряют довольно тощие и довольно грязноватые льдины...

Было от чего разочароваться собравшимся, тем более, что и кругом на Устье не замечалось еще никаких признаков жизни, которые могли бы дать хотя бы иллюзорные основания для живых впечатлений. Три ресторана, несколько лавчонок и много, очень много апельсинов и лимонов в корзинках разносчиков (кому бы это могла придти дикая фантазия истреблять апельсины в такой холодище или везти лимоны за 7 верст в город?), — вот и вся жизнь. И такая картина повторяется ежегодно. Привлекательного в ней очень мало, а расхолаживающего очень много.

И все-таки ежегодно, лишь только на окнах вагонов появятся давно жданные плакаты, наша казанская публика, вообще не обладающая большой подвижностью, не взирая на все неудобства и естественные препятствия, устремляется на Устье. Начинается «неделя о ледоходе», когда ледоход становится всеобщей злобой дня. Такую неделю мы только что пережили.

Не Бог весть какое богатство переживаний испытали при этом казанцы, но все же ледоход внес некоторое оживление в обывательскую жизнь, и сам по себе, и как свидетельство, что наша обычная оторванность от внешнего мира, так бросающаяся в глаза во время перерыва единственного транзитного движения зимой, прекращается.

Волга прошла, на днях откроется навигация, а она несет с собой очень многое и всему городу и обывателям в отдельности. Несет и экономическое оживление, несет и «невинные» удовольствия...

О.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 78, пятница, 8 (21) апрѣля 1911 года

В Казани открылось военно-историческое общество

К изучению русской военной истории.

В пятницу 1 апреля (14 апреля по новому стилю) в зале Казанского офицерского собрания под председательством командующего войсками казанского военного округа А. Г. Сандецкого, в присутствии архиепископа Иакова, епископа Алексия и многих других лиц, состоялось первое организационное собрание Казанского местного отдела Императорского русского военно-исторического общества.

Путем закрытой баллотировки в собрании были избраны председатель, товарищ председателя и десять членов совета общества. Председателем был избран А. Г. Сандецкий, товарищем председателя профессор Д. А. Корсаков. <...>

«Камско-Волжская Рҍчь», № 78, пятница, 8 (21) апрѣля 1911 года

В Казани приказчик кондитерского магазина украл из кассы деньги, инсценировав кражу со взломом окна

Кража со взломом и арест преступника.

В ночь на 7-е апреля (20 апреля по новому стилю) в кондитерском магазине Дозе на Воскресенской улице (ныне улица Кремлевская) была совершена кража денег из кассы.

При открытии магазина утром 7 апреля владельцами было замечено, что деревянная касса, стоявшая на прилавке, оторвана от своего места и деньги все из нее исчезли. Было сообщено полиции. При осмотре магазина начальником сыскной полиции г. Савинским было обращено внимание на то обстоятельство, что ничего из товара преступником не тронуто. Это обстоятельство дало повод заподозрить в краже кого-нибудь из служащих, о чем он и сообщил владельцу. Но последний причастность к краже своих служащих категорически отрицал.

К дому одного из приказчиков магазина на углу Университетской улицы крестьянину Сергею Батуеву был приставлен агент сыскной полиции. Около 12-ти часов дня Батуев быстро подошел к своей квартире, где его встретил какой-то молодой человек и, озираясь, передал ему пачку денег. Агент немедленно обоих арестовал.

При допросе Батуев в краже сознался. Рассказал, что, задумав обокрасть своих хозяев, он с вечера отпер в изнутри магазина дверь, ведущую в кладовую, а оттуда и на улицу. Ночью пробрался через магазин и, забрав деньги, чтобы «замести» след, открыл окно на улицу.

Батуев арестован. Личность другого арестованного не выяснена.

«Камско-Волжская Рҍчь», № 79, воскресенье, 10 (23) апрѣля 1911 года

Казанцам — о древней традиции употребления красных яиц на Пасху

Красное яичко.

Сегодня, в день Пасхи, на всей Руси от Царского дворца и до последней деревенской хаты не найти ни одного христианского дома, где на столе не красовалось бы яиц и непременно красных. Ими разговляются сегодня, их едят за обедом, ими обмениваются, как самым дорогим подарком, с своими родственниками и друзьями. Обычай этот господствует везде, все его свято хранят, но мало кто знает смысл и причину возникновения этого обычая.

Недавно этим вопросом занялся ученый Клингер и выводы его усердного исследования так интересны, что, может быть, на их пересказ и не посетуют наши читатели.

Задолго до возникновения христианства на юге пользовалась яйцом народная медицина. Тогда верили, что яйцо способно втягивать, впитывать в себя всякую нечисть и болезнь, и если кого-нибудь хотели освободить от дурного глаза, какой-нибудь беды или болезни, то брали яйцо и обводили им вокруг тела больного. Этого было достаточно, чтобы вся нечисть ушла из больного и перешла на яйцо. Яйцо поскорее выкидывали на перекресток, а больной, освободившись от источника своих страданий, начинал сейчас же здороветь и поправляться. Такую очистительную силу яйцо, по верованиям древних, одинаково имело как для скота, так и для людей. Суеверные люди особенно боялись нечисти, которую может на живых наслать покойник. Кто притронулся к мертвецу, побывал на похоронах или в доме, пока еще в нем находится не нашедшая себе успокоения душа умершего, тому легче всего навлечь на себя осквернительную силу мертвеца. Для того,чтобы от нее избавиться, и клали яйцо в могилу к покойнику и непременно ели их за всякими поминками.

Талмуд советует для защиты себя от злого глаза или другой скверны закладывать яйцо или просто яичную скорлупу в стены дома: тогда никакая злая сила сквозь них не проникнет. Старинные скотоводы окуривали скот яичной скорлупой, чтобы скот не страдал от ядовитых укусов. В Малороссии и теперь еще от иных недугов лечатся яйцами. Баба катает яйцо по телу больного, потом плюет три раза, а затем яйцо выбрасывает собакам. Белоруссы так лечатся от лихорадки. Рано утром, еще до восхода солнца больной идет с яйцом на перекресток, где и кладет яйцо, а потом спешит домой, боясь оглянуться, чтобы болезнь опять к нему не вернулась; если кто подымет такое брошенное больным яйцо, к нему самому непременно пристанет лихорадка. Все это проделывают в наши дни, вот, стало быть, как сильна и живуча старинная вера в очистительную силу яйца.

Но какое отношение имеет яйцо к христианскому празднику Пасхи?

В то самое время года, когда у нас теперь празднуется Пасха, у древних греков и римлян были празднества, посвященные чествованию и умилостивлению души умерших. Верили, что в ту пору они выходят из могил и бродят по белу свету, и если их не задобрить усердной жертвой, то они могут сильно навредить забывшим про них потомкам. Современные греки и теперь еще верят, что в марте мертвые выходят на землю. Весна приносит всюду жизнь, даже в печальную обитель мертвецов, почему они и выходят из могил. Неизвестно, когда и откуда эти суеверия проникли и к нам на Русь. Но уже по свидетельству «Стоглава», составленного при Иване Грозном, в четверг на страстной ранним утром народ зажигал костры и «кликал мертвых», затем после всенощного стояния выносил из церквей горящие свечи (что сохранилось и до наших дней, после двенадцати Евангелий) и выжигал ими на дверях своих домов кресты для отогнания злых духов. Вера, что к этому времени разверзается преисподняя и души умерших получают свободу и возвращаются на свет, продолжает жить еще теперь хотя бы в Малороссии, где великий четверг зовут «Навьский Велык день», т. е. Пасха мертвецов, и народ верит, что в этот день Бог выпускает мертвецов с того света и они служат в церкви, а у нас на Волге в Пошехонье и теперь думают, что во всю Светлую неделю души умерших выходят из гробов и находятся среди родных.

У многих народов страстная неделя является временем наибольшей силы и разнузданности всякой «нечисти», порой, когда ведьмы и колдуньи в обществе бесов справляют свои тайные обряды и нечистые празднества. Так, по русскому верованию, в то время открываются зарытые в землю драгоценные клады и горят ярким пламенем. В Польше пятница страстной недели считается самым излюбленным днем для ведьм во всем году. Тогда они отнимают у коров своего околодка все молоко и делают из него масло, чтобы им угостить черта, когда он явится к ним в гости, тогда все волшебники и волшебницы спешат на перекрестки, раздеваются там до нага и, зацепившись ногами за деревья, ведут с дьяволом тайные беседы. У грузинов великий четверг считается дням колдунов. Они обязаны в этот день явиться к своей царице и отдать отчет в том, что делали за год. Они спешат к ней, кто на собаке, кто на кошке, кто, наконец, просто на палке, помазавшись сначала мазью, которая дает возможность летать по воздуху. По рассказам имеретинцев, в среду на страстной неделе повсюду рыщут на кошках ведьмы, посланные своей владычицей вырывать у спящих людей сердца и готовить из них кушанья для ее пира. Вообще, начиная с великой среды, все в природе приходит в смятенье и замешательство. Нечисть в эти дни совсем не знает себе удержу. Все бесовские рати устремляются на погибель человека, набрасываются на него, заставляя защищаться чем только возможно.

Ради защиты от нечистой силы палят из ружей, прыгают через разведенные костры, по всей усадьбе раскидывают ветки колючего шиповника.

Эти следы языческих суеверий, продолжающих жить в наши дни только в отдельных местностях, показывают, что как раз в ту пору, когда мы справляем праздник Пасхи, суеверные люди ждали для себя особенной опасности со стороны нечистой силы. Ради защиты от этой нечисти тогда прибегали между прочим и к яйцам, про очистительное значение которых речь была выше. Христианство заставило в одних местах совершенно исчезнуть веру в возможность появления как раз в это время душ умерших с их губительной силой, в других местах оно сделало это суеверие гораздо более смутным и редким, так что теперь оно только кое-где продолжает ярко жить в народном сознании. Но даже там, где исчезло само суеверие, вызванный им обычай продолжает существовать, даже потерявши свое значение и свой первоначальный смысл, возникший из суеверных страхов обряд вошел в обиход великого христианского праздника. Теперь никто из нас уже не верит, что около Пасхи особенно страшны для нас чары нечистой силы, и тем не менее всякий готовит красное яичко про велик день, не задумываясь даже, чем вызван этот обычай и каков смысл его. Такова сила человеческих привычек и житейских обычаев.

Пасхальные яйца всегда красят, расписывают в разные цвета, почему хохлы и зовут их писанками. Теперь насчет краски для них нет никакого ограничения Наряду с красными часто встречаешь и синие, и зеленые, и пестрые. Не так было каких-нибудь 15-20 лет тому назад, когда решительно все красили яйца на Пасху непременно в красный цвет. И это предпочтение красному цвету объясняется опять-таки языческим суевериями, когда красному цвету приписывали особую волшебную силу. В красный цвет красили воск для волшебства. Красная шерсть имела такую же очистительную силу, как и сера. Растение анемона, обвязанное в красный лоскут, употребляли от лихорадки, верили, что трава, выросшая на статуях и собранная непременно в красный платок, помогает от головной боли.

Итак, полнота христианского праздника Пасхи нисколько не пострадала и не нарушилась бы, если бы мы в ее дни обошлись и без красного яичка, но нужно ли обрывать эту нить, связывающую наши дни с стародавними привычками и верованиями наших далеких прадедов? Мы во всем живем их наследством и наш долг хранить и беречь связь с ними.

Н. И. К-то.

«Казанскiй Телеграфъ», № 5398, воскресенье, 10 (23) апрѣля 1911 года